Что-что-что-чт о ещё так о е там бел е ет, боже м о й? Фрегат исп а нский трёхмачт о вый, всё по т е ксту, вот те н а ! Однако ж а ль, судовлад е лец, ибо е сли ты за мн о й - то на вза и мность не рассч и тывай, прошл и те времен а . Давай друг др у га по плеч а м не бить и взд о ра не мол о ть: хоть салют у й из всех ор у дий, хоть лав и руй, хоть таб а нь, хоть в адмир а лы запиш и меня вне о череди, х о ть озолот и - не сяду я в твою лох а нь. Конец прыжк а м, выпит п у нш, гимны сп е ты, но тем верн е й в потайн ы х кладов ы х блестят, уст а вив в облак а свои зерк а льные бок а , и разреш а ют мне дыш а ть от сих до с и х мои рак е ты. Замена сч а стию, как в ы разился кл а ссик. Лишь мощь и вл а сть их - теперь опл о т последних ч а яний мо и х. Кто-кто-кто-кто ещё такой с грузовика поверх голов почти поёт, поворотясь к потенциальным бунтарям, что надо действовать, тирьям-тирьям, как он, среди орлов, а не бездействовать, как я, сродни ужам, тирьям-тирьям?.. Шурум-бурум, душеспаситель! Разглагольствуй, завывай, Стань пролетарием всех стран и корифеем всех наук, Ужей брани, орлов приветствуй, но меж тем не забывай: где есть ужи - там нет гадюк. И даже твой силуэт на монетах не означает, что ты божество. В том важный может быть момент для собирателя монет, но поглядел бы он, как много есть всего в моих ракетах. Какой сезам для развитого нумизмата! Сребро и злато. Виват и брАво, если ж в рифму, то - бравО. Чем-чем-чем-чем ещё таким увлечь пытается меня Земля, где каждый век шумит о новой правде для детей, какая будто бы объемлет план судеб и злобу дня, и поражает новизной, и всех румяней и белей? И каждый раз под этот гвалт я пробуждаюсь ото сна и выхожу в открытый космос, и вплотную, без помех, на правду новую смотрю, и убеждаюсь, что она стара, как смерть, страшна, как смертный грех. И, словно шпильман к своим флажолетам, или к монбланам своим скалолаз, или Панург и иже с ним к баранам нашим и чужим, я неизменно возвращаюсь каждый раз к моим ракетам; в кривое зеркало, где вещь двоится, мнётся, дробится, рвётся - и лишь затем уничтожается как класс. М.Щербаков (1994) Двадцать лет песенке, между прочим. (невыделенные ударения игнорируются: первые 8 строк - чистый четвертый пеон.)