В обычной театральной трактовке Гамлет только тем и занят, что тонко намекает всем вокруг на притворность своего безумия. Даже Клавдий не смог бы не догадаться, не говоря уж о соучениках. Подозреваю, что Шекспир не это имел в виду - там же явно чередуются сцены, где Гамлет притворяется и где нет. Наверняка предполагалось, что он изображает совсем уж шута горохового - и тут же в разговоре с Горацио превращается в истинного принца - а потом обратно. Не случайно же с самого начала - вводной сцены с призраком - Гамлет в неординарной ситуации представлен как отважный муж, любимый и уважаемый друзьями вождь, и человек высокого ума. Чтобы потом не возникало сомнений, когда он начнет дурака валять. В общем, очень похоже, что имелась в виду игра на контрасте - которой "классические постановки", того же Козинцева, почти начисто пренебрегают.